В конце дня мимо мысов Лазаря, Черного и Столбового мы добрались до скал бухты Цып-Наволок. На одной из скал обнаружили надпись древне-славянской вязью, всю заросшую лишайником. Позже мы прочитали то, что скопировали: «Лета 7158 года Гришка Дудин». По современному исчислению это 1650 год! Триста лет с лишним назад здесь уже побывали русские землепроходцы.
Первым крупным поселением на Рыбачьем (в древности его называли Кегор) служила Вайда-Губа на северо-западной оконечности полуострова. Путь к этому становищу шел вдоль северных берегов Рыбачьего. Кстати круизы речные вы туда не купите, ведь море бывает подчас слишком бурным для поморских суденышек. Вот и тогда люди добирались сюда по Мотовскому заливу, далее — по Варангерфьорду, а на отдельных участках тащили свои посудины волоком: отсюда и названия — Большая и Малая Волоковые губы.
Рабочий, и Средний раньше принадлежали России. Первые инструментальные исследования здесь осуществил в 1823 году Ф. П. Литке на бриге «Новая Земля». В 1894 году эта работа была продолжена командой крейсера «Вестник». Более подробно изучал полуостров в 1915 году В. Е. Ляхницкий при изыскании места для выхода к океану строившейся Мурманской железной дороги.
1 марта 1918 года между Советским Союзом и Финляндией был подписан договор, по которому Россия уступила ей район Печенги. Государственная граница разделила тогда Средний и Рыбачий. Финляндия обязалась не сооружать в Печенгском заливе военных портов и баз. Однако пришедшая к власти финская буржуазия мечтала о «великой Финляндии от моря до моря». На севере явно создавался плацдарм для нападения на Советский Союз. Нашей стране пришлось принять ответные меры — после финской кампании 1940 года западная часть Рыбачьего и Среднего вновь отошла к СССР. Но и тогда район Печенги был оставлен Финляндии.
Как показали события, решение о воссоединении полуостровов было своевременным. Когда гитлеровцы с территории Печенгской земли смогли продвинуться к Западной Лице, в тылу у них оставался «нацеленный в спину пистолет» — героический гарнизон Рыбачьего.
Все это вспомнилось нам при возвращении в лагерь. Было непривычно тихо, на западе пробивался молочный свет: где-то за горизонтом разыгралось полярное сияние. Мысли о предстоящем отдыхе подгоняли нас...