Куда поехать спекулянту?

Ночь прошла спокойно. Хотя температура и опустилась с вечера до минус 21° (здесь это редкий случай), было относительно тихо, и мы хорошо выспались в своих палатках.

Вышли в путь около десяти. Немного развиднелось. Правда, светом это назвать трудно, скорее неопределенные сумерки. Идем почти на запад, пересекая северную часть Рыбачьего. Сильно метет поземка. Трудно делать первые шаги. Но все же движемся вперед. Слева высится сопка Пограничная, рядом — гора Рыбачья. Через несколько километров минуем небольшое озеро, которое питается ручьями с окрестных гор. Долиной одного из них пойдем к морю. Темнота вокруг постепенно сменяется синевой, а затем и неярким светом. Взбираемся все выше. Подробнее »

Вскоре пароход свернул в узкий длинный Мотовский залив, где было значительно тише.

В годы войны южный берег залива был занят немцами, северный — находился в наших руках. Залив играл роль фронтовой дороги, по которой снабжались защитники Рыбачьего. И как любая фронтовая дорога, он находился под огнем противника.

На мысе Пикшуев стояла четырехорудийная 105-миллиметровая батарея, державшая под обстрелом причалы бухты Эйна, куда следовали наши транспорты. Дымовые завесы не давали эффекта. Единственный выход был в уничтожении пикшуевской батареи. Подробнее »

Поход по Рыбачьему полуострову

Мы идем на юг. Впереди на многие километры расстилается белая тундра. Слева, над грядой невысоких холмов, угадывается неяркий свет. Где-то там — солнце. Оно взойдет ненадолго в полдень. Полярная ночь недавно закончилась, и в течение двух-трех часов можно даже фотографировать.

Под ногами — твердые волны снега. Они мешают выдерживать направление, бросают из стороны в сторону. Приходится балансировать, но это мало помогает: на очередном заструге лыжника толкает в спину рюкзак или бьют по ногам груженые нарты.

Ветер тянет низовую поземку. Сейчас хотя и трудно, но идти можно. А если пурга? Здесь, на открытом месте на побережье моря, нелегко будет поставить палатку... Подробнее »

При спуске с ледника Ленинградский мы не заметили, что попали в верховье другой, а не нужной нам реки. Увлеченные хорошим скольжением, лишь к исходу дня обнаружили, что резко изменили направление. Теперь нам предстоит сделать немалый крюк. Впредь наука — не увлекайтесь хорошим скольжением и простым путем!

Конкретных записей, относящихся к мысу Амцева, в книге Ушакова не содержится. Он скупо говорит об участке южного берега острова Большевик, где их неоднократно застигала пурга с ураганным ветром, во время которого приблизиться к собакам можно было лишь ползком. А один раз береговой ветер оторвал лед и образовалась трещина, и пришлось им во время пурги перетаскивать лагерь. И все это происходило в первые числа мая. Мы же подходили к бухте в чудесную, ясную погоду, при полном безветрии. Подробнее »

Распростившись с домом на мысе Оловянном, мы двинулись через пролив Шокальского. 25 километров покрыли за пять переходов по 50 минут каждый, хотя шли поперек заструг. После обеда преодолели фиорд. Ушаков:

«Фиорд, получивший с сегодняшнего дня имя Тельмана, почти на 15 километров врезается в глубь острова... Здесь в него впадает небольшой ледник. Он живет, продолжает двигаться, ломать морские льды и давать небольшие айсберги... Скалы почти отвесно падают к воде и даже в ясный, солнечный день производят необычайно сильное впечатление своей мрачностью...»

Подробнее »

Снег и лед речки пересыпаны песком и мелкими камнями, которые скрипят под лыжами и тормозят движение нарт. Постепенно каньон сужается. Западные склоны ледника Карпинского нависают над ним. В самом верховье речки попадаем в царство ледового хаоса.

С трудом пробираемся по завалу льда без лыж, перетаскивая нарты на себе. Это оказалось даже похлеще торосистых льдов, где мы всегда отыскивали проходы. Выйти из каньона настолько трудно, что сочли за лучшее вернуться и пройти к бухте Фиордовой по леднику.

Пушистый снег и легкий морозец позволяют двигаться ходко. То и дело пересекаем следы песцов. Их так много, что каньон хочется назвать Песцовым. Подробнее »